Предпосылки и причины объединения Германии и Италии

Коротко: объединение Италии и Германии стало возможным из-за сочетания зрелого национализма, экономической интеграции, ослабления старых империй и хладнокровной дипломатии и войн, которыми руководили Пьемонт-Сардиния (Кавур) и Пруссия (Бисмарк). Ниже — предпосылки и причины, разложенные по блокам и с нюансами отличий.

1. Общие европейские предпосылки (для обеих стран)
   • Наследие Венской системы (1815): полутора сотен германских государств и десятки итальянских княжеств были созданы, чтобы удержать баланс сил и сдержать Францию. Такая дробность делала модернизацию и оборону неэффективными и подпитывала стремление к единству.
   • Появление и рост национализма: романтизм, язык, общая история и массовая печать сделали идею «нации» политической силой. В Германии — «культурная нация» вокруг немецкого языка; в Италии — нарратив Risorgimento («возрождение»).
   • Индустриальная революция и инфраструктура: железные дороги, телеграф, единые рынки товаров и труда объективно требовали более крупных политических рамок.
   • Кризис «меттерниховской» реакционной модели: революции 1830 и 1848 годов проигрывали в моменте, но разрушали страх перед переменами, выявили кадровую и институциональную слабость старых порядков.
   • Ослабление традиционных «надзирателей»: Австрийская империя увязла во внутренних проблемах и войнах, Россия после Крымской войны занялась восстановлением, Великобритания предпочитала «баланс», а Франция Наполеона III искала сиюминутные выгоды.

2. Специфические экономические предпосылки
   • Германия: Таможенный союз (Цольферайн, с 1830-х) снял барьеры между большинством германских государств (без Австрии), создал единую экономическую зону, придал Пруссии лидерство и доказал выгоды интеграции ещё до политического объединения.
   • Италия: Пьемонт-Сардиния проводил модернизацию — железные дороги, финансы, армия, печать, умеренные либеральные реформы. Это сделало его «ядром притяжения» для итальянских земель.

3. Политические и идеологические причины
   • Германия:
   – Прусская реформа армии и бюрократии (ещё с начала XIX века) породила аппарат, способный быстро мобилизовать ресурсы.
   – Реалполитик Бисмарка: не «либеральная мечта», а «кровь и железо» — целенаправленное использование ограниченных войн и дипломатической изоляции противников.
   – Идея малого германского решения (Kleindeutschland) без Австрии как наиболее практичная модель.
   • Италия:
   – Политика Кавура: объединение «сверху» вокруг конституционной монархии Савойского дома; ставка на дипломатические сделки с Францией и на ограниченную войну с Австрией.
   – Народный импульс Гарибальди и «Тысячи» (юг и Сицилия): соединение «сверху» и «снизу» ускорило процесс.
   – Ослабление папской и австрийской опеки: уход французского гарнизона из Рима в 1870 году снял последний барьер.

4. Международные окна возможностей
   • Германия: три «калиброванных» войны Пруссии — против Дании (1864), Австрии (1866) и Франции (1870–1871). Каждая война имела ясную цель (границы/лидерство/внешний враг) и сопровождалась изоляцией противника через союзы и нейтрализацию третьих держав. Победа над Францией дала эмоциональный цемент и позволила провозгласить Германскую империю в Версале.
   • Италия: Крымская война дала Пьемонту место за «большим столом». Сделка Пломбьеры с Францией обеспечила поддержку против Австрии (1859), победы при Мадженте и Сольферино привели к присоединению Ломбардии; затем — плебисциты в Центральной Италии, экспедиция Гарибальди на юг (1860), присоединение Венеции после австро-прусской войны (1866) и, наконец, Рим (1870).

5. Социальные и культурные драйверы
   • Роль печати, клубов, университетов: формирование общественного мнения, идея «общей судьбы». В Германии — гимнастические и певческие союзы, буршеншафты; в Италии — Мацини и «Молодая Италия», сетевые кружки и эмиграция.
   • Плебисциты и символический капитал: голосования в итальянских землях и патриотические мобилизации в германских государствах придали легитимацию объединению.
   • Армии массового типа: призыв, железные дороги, генеральные штабы — всё это переводило «национальную волю» в военную мощь.

6. Противодействие и как его преодолели
   • Австрия стремилась сохранить контроль над Ломбардией-Венецией и влияние в Германии; её дипломатическая изоляция и быстрые поражения сделали сопротивление невозможным.
   • Папство сопротивлялось потере Папской области; решающим стал уход французских войск.
   • Внутренние расколы: в Италии — разрыв «Север-Юг», антиклерикальные/клерикальные трения; в Германии — конкуренция Пруссии и Австрии. В обоих случаях победил прагматичный центристский проект вокруг сильной монархии.

7. Итоговые формулы причин
   • Италия: дипломатия Кавура + модернизационный пример Пьемонта + народная энергия Гарибальди + внешнее ослабление Австрии и Франции = постепенная консолидация (1859–1870).
   • Германия: экономическое ядро Цольферайна + бюрократическо-военная мощь Пруссии + поэтапные победы в «ограниченных» войнах + умелая изоляция противников = скорое и жёсткое объединение (1864–1871).

8. Общее и различия
   • Общее: национализм, индустриальная логика крупных рынков, упадок Австрии, использование «окон возможностей», монархический формат с ограниченным парламентаризмом, сочетание реформ и силы.
   • Различия: Германия — «железное» объединение под гегемонией Пруссии и против внешнего врага (Франции), с целенаправленным исключением Австрии; Италия — «сшивка» дипломатии и народного движения, длиннее по времени и с религиозно-территориальным узлом Рима. Экономически Германия стартовала мощнее, поэтому её объединение оказалось быстрее и технологичнее.

Итого: предпосылки — зрелый национализм, экономическая интеграция и инфраструктура, институциональная готовность «ядра» (Пруссии и Пьемонта), международные кризисы, ослабление Австрии и Франции; причины — целенаправленные действия элит (Бисмарк, Кавур) и мобилизация общества, воплощённые в серии дипломатических ходов и ограниченных войн, которые запустили необратимый процесс политического единства.