Напишите анализ стихотворения Сергея Городецкого "Адам". Прости, пленительная влага И первоздания туман! В прозрачном ветре больше блага Для сотворённых к жизни стран. Просторен мир и многозвучен И многоцветней радуг он, И вот Адаму он поручен, Изобретателю имён. Назвать, узнать, сорвать покровы И праздных тайн и ветхой мглы — Вот первый подвиг. Подвиг новый — Живой земле пропеть хвалы.

Это короткое, но программное для раннего Городецкого стихотворение строится на библейском сюжете «Адама-именователя» и манифестирует эстетическую установку поэта: от туманной «первозданности» и праздной тайны — к ясности, называнию и хвале земному.

Тема и идея.
Лирический субъект отвергает («Прости…») первичный хаос — «пленительную влагу» и «первоздания туман». Уже в этом жесте слышится полемика с символистской любовью к неясности и «таинственному». Ему противопоставлен «прозрачный ветер» — метафора ясности и свежести восприятия. Мир показан «просторным», «многозвучным», «многоцветней радуг» — то есть самодостаточно богатым в своей явленности, не требующим эзотерического ключа. Адаму — первому человеку и одновременно архетипу Поэта/Человека культуры — «поручен» этот мир. Его миссия двояка: 1) познание через называние («Изобретателю имён»; «Назвать, узнать, сорвать покровы»), 2) благодарственная песнь миру («Живой земле пропеть хвалы»). Так формулируется переход от тайны как самоцели к труду познания и к земной, «именной» поэзии.

Сюжет роли Адама.
В Бытии Адам даёт имена тварям — акт, который не просто обозначает, но структурирует реальность. У Городецкого этот библейский эпизод превращается в манифест: именование = культура, наука, поэзия. «Сорвать покровы» — образ демистификации, рассеивания «ветхой мглы»; здесь слышится отказ от туманной символистской аллегоричности в пользу точного слова. «Подвиг первый» — именование; «подвиг новый» — хвала. Познание завершается благодарностью: не бегство «по ту сторону», а хвалебный гимн «живой земле».

Поэтика и язык.
— Лексика противопоставлений: «влага/туман» ↔ «прозрачный ветер»; «праздные тайны, ветхая мгла» ↔ «хвалы живой земле». Так моделируется путь от аморфности к ясной форме.
— Эпитеты накапливаются по градации: «просторен», «многозвучен», «многоцветней радуг» — расширяют чувственную картину мира (видимое/слышимое), подчеркивая его ценность «здесь-и-сейчас».
— Синтаксис энергичный, с императивным «Прости» и перечислениями («Назвать, узнать, сорвать покровы…»), которые задают ритм действия. Анафора «И» в начале строк усиливает поступательность, как бы шаги познающего.
— Звучание: аллитерации на «п/пр», «м/мн» («Просторен мир и многозвучен», «многоцветней радуг») создают ощущение широты и наполненности.
— Метр и рифма: ровный четырёхстопный ямб, перекрёстная рифмовка ABAB в каждой строфе (женские рифмы «влага — блага», мужские «туман — стран» и т. п.). Регулярность метра поддерживает идею порядка и именованности, противопоставленного хаосу.

Композиция.
1 строфа — отречение от «первозданного тумана» ради «прозрачного ветра» (установка на ясность).
2 строфа — утверждение богатства мира и передача его Адаму-человеку-поэту (мотив поручения/ответственности).
3 строфа — формула первого подвига: познание через именование, снятие «покровов».
4 строфа — «подвиг новый»: благодарственная песнь земле; венчание познания этическим жестом благодарности.

Контекст.
Текст легко читается как акмеистическая декларация: приоритет «вещности», ясного слова и земной гармонии над символистской «мглой». Адам — не медиум иных сфер, а ответственный мастер имен, чья поэзия строит и прославляет ощутимый мир.

Вывод.
«Адам» — это краткий поэтический манифест познающей и называющей поэзии. Городецкий утверждает: первый героизм — назвать и понять мир, второй — воспеть его. Так поэт превращает библейский сюжет в программу искусства ясности, благодарности и земной меры.