Отношение фамусовского общества к Чацкому и таким, как Молчалин. Кто в этом обществе свой и почему?

В «Горе от ума» фамусовское общество мерит людей не умом и нравственностью, а «чинами, мненьем света, и кошельком». Для них важно: знатность, состояние, служба «по протекции», умение «угождать», соблюдение внешних приличий и беспрекословная лояльность к старым порядкам. Потому и отношение к героям диаметрально противоположное.

К Чацкому — неприязнь и страх. Он независим, говорит то, что думает, «служить бы рад, прислуживаться тошно», высмеивает чинопочитание, крепостничество, раболепие перед начальством, слепое подражание Европе и пустое «французик из Бордо». Его монологи — это прямое обвинение «века минувшего», к которому Фамусов тянется всей душой. Чацкий разрушает комфортное самоощущение этих людей: он ставит под сомнение их основания — случайный чин, мнимую «честь», репутацию, построенную на связях. Ответ общества — не спор по существу, а коллективная оборона сплетней: Софья сгоряча запускает слух о его безумии, а остальные охотно подхватывают. Так удобнее: объявить неудобного умника «сумасшедшим», чем признать справедливость его упреков. Итог — Чацкий в этом кругу «чужой»: умный, свободный, самостоятельный — именно то, чего фамусовское общество боится.

К «таким, как Молчалин» — благосклонность и поощрение. Молчалин — образцовый «винтик»: тих, услужлив, «в должности служить и угождать начальнику», ловок в комплиментах, готов подстроиться под кого угодно. Его нравственная пустота и двуличие (угождения Фамусову, расчет к Софье, параллельно — ухаживания за Лизой) тут не порок, а инструмент продвижения. Фамусов такие качества ценит: «Вот то-то, все вы гордецы!…» — ворчит на независимых, а Молчалина продвигает как «старательного». Для общества важна не личность, а удобство: молчал, кланялся, не лез с идеями — значит, «надёжен».

Кто тут «свой» и почему? «Свой» — тот, кто вписывается в правила игры: Скалозуб (карьера, чин, туповатая прямолинейность — зато «полковник» и «с орденом»), сам Фамусов (хранитель «старых порядков»), Хлёстова (родовитость и спесь), Загорецкий (лгун и пройдоха, но «полезен» — достанет билетик, сведет с нужным человеком), Репетилов (болтун-пустозвон: шуму много, дела нет — абсолютно безопасен). Их объединяет одно: они не ставят под вопрос устройство света, а поддерживают его привычным лицемерием и взаимными услугами. Молчалин среди них — прямо-таки идеальный «свой»: безродный, но карабкается за счет угодничества; без принципов, следовательно, предсказуем; не умничает — значит, безопасен. Чацкий — «чужой», потому что он субъект, а не винтик: у него собственное мнение, чувство достоинства и требование жить «по уму», а не «по ведомостям».

В этом конфликте и весь нерв комедии: общество предпочитает удобство истине, видимость — содержанию, а послушание — свободе. Пока ценятся «угождение» и «чин», Молчалины будут «свои», а Чацкие — лишние.