Как ведут себя судейские чиновники, приехавшие вводить во владение Троекурова? Обратите внимание на их речь: "Выразительной в прочих убираться подобру-поздорову", "А ты кто такой? Мы вас не знаем да и знать не хотим", "Кто там смел рот разинуть? Да это бунт!" и другие. Почему они себе это позволяют?

Как типичные «служаки» у мощного барина, они ведут себя нагло, развязно и грубо. Приехав «вводить во владение» Троекурова, они не разбираются ни в сути дела, ни в положении старого Дубровского: разговаривают окриками, хамят, сразу грозят силой. В речи — смесь полуграмотных канцеляризмов, перековерканных формул и прямых угроз: «выразительной… убираться подобру-поздорову», «мы вас не знаем и знать не хотим», «это бунт!» — это не юридический язык, а дубинка. Такими фразами они не объясняют закон, а подавляют волю собеседника, запугивают людей, обозначают: «мы — власть, спорить нельзя».

Почему они позволяют себе такую манеру? Потому что за их спиной — покровительство влиятельного Кирилы Петровича и вся порочная система крепостнического судопроизводства до реформ: продажные и зависимые суды, круговая порука, уверенность в безнаказанности. В этой вертикали «право» подменено волей сильного — значит, уважать истца-«мелкопоместного» не нужно. Отсюда и тон: высокомерие к слабому, подобострастие к сильному, язык угроз вместо закона. Пушкин специально подчеркивает косноязычие и канцелярщину чиновников, чтобы показать: перед нами не служители права, а мелкие исполнители произвола, прикрытые печатями и нарядами.