Сочините историю какого-либо животного (собаки, кошки, мухи, попугая и т.д.) в форме сказа, от лица этого животного.

Сказ старого кота Прохора о том, как я хозяйское добро от беды уберёг

Живу я, значит, котом. Не каким-нибудь там пустопорожним, что целыми днями на печи бока греет, а котом домовитым, рассудительным. Звать меня Прохор. Шерсть у меня серая, усы длинные, хвост трубой, а глаза такие, что и ночью мышиную мысль разгляжу. Дом наш стоит на краю деревни, за огородом — речка, за речкой — лес, а в лесу, говорят, всякая братия шастает: и лисы, и хорьки, и филины глазастые.

Хозяйка моя, бабушка Аксинья, женщина добрая, только уж больно доверчивая. Бывало, поставит молоко на лавку, дверь в сени прикроет кое-как да и пойдёт к соседке поговорить. А мне потом сторожи. Молоко, оно ведь не само себя охраняет. Тут и мыши, и соседский кот Васька, рыжий разбойник, сразу носом водить начинают.

Скажу я вам прямо: котов всяких видел, но такого нахала, как Васька, поискать надо. Сам тощий, ухо рваное, морда хитрая. Ходит по заборам и всем рассказывает, будто он в деревне главный. А я на это только усом веду. Главный не тот, кто громче орёт по ночам, а тот, кто дом блюдёт.

Однажды осенью дело было. Ветер воет, дождик по крыше стучит, печка потрескивает. Хозяйка моя варенье в кладовой переставляла, потом устала, свечку задула да спать легла. Я, как положено, обошёл владения: под лавку заглянул, у печи потянулся, возле сундука посидел. Вроде всё тихо.

Да только коту тишина — не всегда покой. Бывает тишина добрая, сонная, а бывает — притаившаяся. Вот я и слышу: в сенях что-то шурх-шурх. Не мышь. Мышь топочет мелко, торопливо, а это шуршит тяжело, с остановками. Я уши навострил, лапы подобрал и к двери крадусь.

Гляжу в щёлку — батюшки мои, да это хорёк! Серый, длинный, глазки бусинками, зубы острые. Пробрался через дырку у порога и прямо к курятнику метит. А куры-то наши, надо сказать, глупые создания: увидят опасность — сначала шум поднимут, потом думают. А пока они думают, их уже несут куда-нибудь за сарай.

Я, конечно, мог бы закричать: «Мяу! Караул!» Но какой же я после этого кот? Крик — дело последнее. Сперва ум нужен.

Прыгнул я на лавку, оттуда — на полку, а с полки сбросил старый медный таз. Грохот вышел такой, что даже месяц, наверное, из-за тучи выглянул. Хозяйка в избе проснулась:

— Ох ты господи, что там опять?

А хорёк тем временем метнулся в угол, да не туда. Угол-то у нас хитрый: там мешок с картошкой стоит, за ним валенок старый, а за валенком выхода нет. Я спрыгнул вниз, выгнул спину, хвост распушил — сам себе страшен стал.

— Ну что, братец, — говорю я ему по-кошачьи, — пришёл воровать? А спросить забыл?

Хорёк зашипел, зубами щёлкнул. Думает, напугает. Только меня, Прохора, шипением не возьмёшь. Я и с псом Трезором однажды из одной миски ел, правда, он об этом не знал, но дело не в том.

Кинулся хорёк вправо — я ему лапой по носу. Кинулся влево — я туда же. Тут хозяйка дверь распахнула, в руках ухват держит, платок набок, глаза круглые.

— Прошка! Что за нечисть?

А я ей: «Мяу!» Мол, сама видишь, не гостей принимаю.

Хозяйка как ахнет, как стукнет ухватом по полу! Хорёк совсем растерялся, сунулся к порогу, а там Трезор проснулся. Пёс он у нас старый, ленивый, но голос у него ещё богатырский. Как рявкнет из будки:

— Гав!

Хорёк от страха чуть сам себя не обогнал. Выскочил в щель, через двор, под забор — только хвост мелькнул. Я хотел было за ним для порядка пробежаться, да дождь на дворе, грязь, а у меня лапы чистые. Пусть думает, что я его из жалости отпустил.

Утром хозяйка всем соседкам рассказывала:

— Это мой Прохор дом спас! Не кот, а умница!

Мне, конечно, приятно. Не стану лукавить. Дали мне сметаны в блюдечке, тёплой каши с молоком, да ещё за ухом почесали так, что я от удовольствия чуть песню не завёл. Васька рыжий пришёл было к забору, посмотрел завистливо и говорит:

— Подумаешь, хорька прогнал. Я бы тоже смог.

А я ему отвечаю:

— Смог бы — прогнал бы. А пока ты только по крышам речи держишь.

Он фыркнул и ушёл, будто ему срочно понадобилось в другое место. А я сел на крыльце, хвостом лапы прикрыл и стал на двор смотреть. Куры ходят, зёрнышки клюют, Трезор дремлет, хозяйка у печки хлопочет. Всё на месте. Значит, порядок.

Вот так-то, люди добрые. Кот — он ведь не просто мягкий комок для поглаживания. Кот в доме — глаз ночной, ухо вострое, сердце верное. Мы многое видим, только не обо всём рассказываем. А уж когда беда к порогу подкрадётся, тут не до сна и не до лености. Тут надо спину выгнуть, усы расправить и показать всякой нечисти: в этом доме хозяева не одни, в этом доме Прохор живёт.