Другой конец сказки "Серебряное копытце" Бажова

Можно придумать другой конец сказки «Серебряное копытце» так, чтобы он сохранил добрую, немного волшебную атмосферу бажовского рассказа.

После той ночи, когда Дарёнка увидела Серебряное копытце, избушка словно проснулась от света. На крыше, на завалинке и около крыльца лежали разноцветные камешки — красные, зелёные, голубые, будто сама земля подарила людям свои сокровища. Дарёнка выбежала на двор, прижала к себе кошку Мурёнку и всё повторяла:

— Дедушка, гляди! Он был! Настоящий был!

Кокованя долго стоял молча. Он и раньше верил в лесное чудо, но теперь увидел: не каждому оно открывается, а только тому, у кого сердце чистое и жадности нет. Собрал он несколько камешков, но не стал выгребать всё до последнего. Сказал Дарёнке:

— Не для богатства нам это дадено, а для памяти. Возьмём столько, сколько на жизнь хватит, а остальное пусть земле останется.

Дарёнка согласилась. Ей и самой было жалко трогать все камни: казалось, что они ещё хранят стук серебряного копытца. А Мурёнка сидела на крыльце, щурилась и будто знала больше людей.

Наутро Кокованя понёс часть камешков в город. За них дали хорошие деньги. Старик купил тёплую одежду Дарёнке, муки, крупы, соли, новую шубейку и маленький расписной сундучок. Но больше всего Дарёнка обрадовалась не подаркам, а тому, что теперь деду не придётся так часто уходить в лес на тяжёлый промысел.

Прошло время. Кокованя с Дарёнкой стали жить спокойнее. Избушку починили, печь переложили, под окном посадили рябинку. Девочка росла ласковой и работящей. Она часто вспоминала Серебряное копытце и всё прислушивалась зимними вечерами: не звякнет ли где-нибудь на горе тонкий серебряный звук.

А однажды Дарёнка заметила, что Мурёнка опять стала беспокойной. Кошка смотрела в лес, тихонько мяукала и всё тянула девочку к дверям. Дарёнка поняла: зовёт. Вышли они с Кокованей на поляну, а на дальнем камне стоял тот самый козлик. Рожки у него блестели, ножка серебрилась, глаза были ясные, как морозное небо.

Только на этот раз он не стал выбивать драгоценные камни. Постоял, посмотрел на Дарёнку и Кокованю, будто проверял, не испортились ли они от богатства. Увидел, что живут они по-прежнему просто, никого не обижают, лишнего не берут, — и тихонько ударил копытцем один раз. У камня вспыхнул маленький зелёный огонёк. На снег упал один-единственный камешек.

Дарёнка подняла его и поняла: это не богатство, а знак. Серебряное копытце не забыл их.

С тех пор козлик больше не показывался людям часто. Только иногда зимой в лесу находили маленькие самоцветы — не там, где их искали жадные охотники, а возле старых тропинок, у пней, около звериных следов. Говорили, что Серебряное копытце помогает тем, кто живёт честно и с добром, а от жадных уходит так далеко, что никакая собака следа не возьмёт.

Дарёнка выросла, но сказку о чудесном козлике не забыла. Она рассказывала её детям и всегда добавляла:

— Самоцветы красивые, спору нет. Только настоящее чудо не в камнях. Настоящее чудо — когда у человека сердце доброе, когда он умеет радоваться малому и не хочет забрать себе всё на свете.

Так и осталась память о Серебряном копытце не как о лесном богатстве, а как о добром чуде, которое приходит только к тем, кто умеет видеть красоту и не теряет совести.