Почему Пушкин назвал Павла I романтическим императором?

Пушкин называл Павла I «романтическим императором» не в смысле похвалы и не потому, что видел в нем просто мечтательного человека. Это определение связано с самим типом личности Павла и с характером его царствования: в нем очень заметно сочетались рыцарская мечта, театральность, культ чести, стремление к красивому идеалу и одновременно резкость, непоследовательность и оторванность от реальной политической почвы. Именно это и делает его в пушкинском восприятии фигурой почти литературной — как будто вышедшей не из обычной государственной практики, а из романа.

Прежде всего Павел I действительно был человеком «романтического» склада. Его сильно увлекали рыцарские представления, церемония, символы, ордены, кодекс чести, идея личной верности. Не случайно он так серьезно отнесся к мальтийскому ордену и даже стал великим магистром ордена Святого Иоанна Иерусалимского. Для прагматичного политика конца XVIII века это выглядело почти странно: русский император вел себя как средневековый рыцарь, вовлеченный в красивую, но уже исторически не вполне реальную систему представлений. В этом была не просто причуда, а особый стиль мышления: Павел хотел жить не только по законам государственной выгоды, но и по законам символа, чести, морального жеста.

Во-вторых, Павел постоянно стремился противопоставить себя окружающей действительности, как будто хотел переделать мир по заранее придуманному идеалу. В его характере было много от человека, который не принимает жизнь такой, какова она есть, а пытается насильственно подчинить ее своему внутреннему представлению о порядке и справедливости. Он ненавидел распущенность дворянских нравов, боролся с привычками екатерининской эпохи, вводил строгую дисциплину, хотел восстановить правильную, как ему казалось, иерархию и служебную мораль. Но эта борьба часто принимала форму жестов, приказов, символических мер и внезапных поворотов. То есть в нем действовал не столько хладнокровный реформатор, сколько человек страстный, импульсивный, живущий идеей.

Еще одна причина такого определения — драматизм его судьбы. Павел I вообще воспринимался современниками и потомками как фигура трагическая. Сын Петра III, погибшего после переворота, сын Екатерины II, которая долго держала его в стороне от реальной власти, он с молодости жил с чувством ущемленности, подозрительности и почти сценической обреченности. Когда он наконец взошел на престол, это было похоже на позднее вступление героя в действие после долгого ожидания. А его царствование завершилось заговором и убийством в Михайловском замке — тоже почти по законам трагического романа. Поэтому в Павле Пушкин видел не просто монарха, а именно яркую, внутренне конфликтную, «сюжетную» личность.

Слово «романтический» у Пушкина здесь важно понимать в культурном смысле. Романтический герой — это человек крайностей, сильного воображения, конфликта с миром, одиночества, повышенного чувства собственного достоинства, склонности к резким жестам и драматическим положениям. Павел I этим чертам очень соответствовал. Он не был гармоническим, трезвым, классическим государем. Он был нервным, порывистым, обидчивым, увлеченным, способным на великодушие и на суровость, на красивый жест и на деспотическую выходку почти одновременно. В таком сочетании и возникает «романтический император».

Наконец, для Пушкина было существенно, что Павел I выделяется из череды русских правителей именно своей необычностью. Он не похож на государя-администратора, не похож на холодного завоевателя, не похож на просвещенного монарха в обычном смысле. В нем есть что-то почти фантастическое: смесь самодержца, рыцаря, мистика, обиженного наследника и трагического героя. Поэтому эпитет «романтический» очень точно передает не официальную оценку его политики, а художественно-исторический образ Павла.

Иначе говоря, Пушкин назвал Павла I романтическим императором потому, что видел в нем правителя, жившего не только расчетом, но и страстью, не только властью, но и мечтой, не только государственными интересами, но и рыцарским мифом о чести и порядке. Это был монарх с воображением и с трагической судьбой, человек красивых, но часто опасных иллюзий. Именно такая смесь и делает Павла I в пушкинском понимании «романтическим».