Черты народной сказки в сказке "Мёртвая царевна".

В «Сказке о мёртвой царевне и о семи богатырях» Пушкин сознательно стилизует фольклор — поэтому почти все ключевые приметы народной волшебной сказки на месте.

1) Сказочный зачин и концовка.
Начало с формулой типа «жили-были царь с царицей» сразу задаёт фольклорный тон. Развязка — свадьба, пир, торжество добра и наказание злодейки — тот самый «счастливый конец», характерный для народной сказки («стали жить-поживать…»).

2) Типовые персонажи-маски.
Герои не психологизированы, а типизированы: добрая и прекрасная царевна, завистливая мачеха-царица, верный жених-освободитель Елисей, семеро богатырей-покровители, кормилица, чернавка. Это не индивидуальные характеры, а устойчивые роли (добрый/злой, помощник/вредитель).

3) Антитеза добра и зла + справедливое воздаяние.
Народно-сказочная мораль проста и прозрачна: невинная героиня страдает, но в конце вознаграждается; злодейка разоблачена и гибнет. Никаких «полутонов» — чёрно-белая этика, свойственная фольклору.

4) Волшебное и чудесное.
Предметы и мотивы чудес: вещие силы природы (Солнце, Месяц, Ветер), волшебное зеркальце, отравленное яблоко, «смертный сон», хрустальный (стеклянный) гроб. Чудо действует как норма жанра, не вызывая у персонажей недоумения.

5) Троекратность и числовая символика.
Канонический приём «трижды»: Елисей трижды вопрошает силы природы — сперва Солнце, затем Месяц, потом Ветер, и только третий даёт нужную весть. Плюс «сказочное» число семь — семеро богатырей-хранителей.

6) Повторы и формульность речи.
Ритмические повторы, постоянные эпитеты, обращение-формула («свет мой, зеркальце, скажи…»), сказочные переходы («долго ли, коротко ли…») — всё это воспроизводит устную манеру народного рассказчика.

7) Путь-искание героя.
Отдельный сказочный ход — «поисковое» путешествие жениха. Елисей проходит испытание верности: странствия, расспросы у Солнца-Месяца-Ветра, преодоление расстояний — классическая фабула «добудь, найди, освободи».

8) Помощники и дарители.
Функции помощников выполняют семеро богатырей (укрывают и берегут царевну) и персонифицированные стихии (Ветер указывает дорогу). Зеркало — «антипомощник» у злодейки, по фольклорной логике оно тоже вещь «с силой».

9) Испытания и мнимая смерть.
Мотив «подмены смерти сном» — устойчивый сказочный штамп. Оживление происходит не «волшебным словом», а подвигом освобождающего героя (Елисей разбивает гроб — действие, соответствующее функции спасителя).

10) Пространственно-временная условность.
«Тридевятое царство», лес, далекие пути — без бытовой конкретики; время течёт «сказочно» (без календарных дат), что типично для фольклора.

11) Языковая стилизация под устное творчество.
Хотя текст литературный и стихозованный, Пушкин насыщает его пословичными оборотами, архаизмами, певучим размером — всё это имитирует «сказочную речь» народного рассказчика.

12) Сюжетные мотивы общефольклорного круга.
Злая мачеха, зависть к красоте падчерицы, изгнание в лес, приют у «братьев-хранителей», коварное угощение, вещий ответ зеркала, чудесное спасение и свадьба — цепочка мотивов восходит к международному типу «Белоснежка», но преломлена через русскую традицию.

В итоге — перед нами литературная обработка, но по строению, образам, приёму повтора, символике чисел и моральной ясности она воспроизводит все главные черты русской народной волшебной сказки.