Как вы думаете, могло ли и при каких условиях выступление Степана Разина закончиться победой восставших?

Теоретически — да, но только если бы восстание Степана Разина довольно рано перестало быть именно казачье-крестьянским бунтом и превратилось в более организованную политическую и военную силу. В том виде, в каком оно развивалось в 1670–1671 годах, шансов на полную победу над Московским государством у восставших было очень мало. Однако при ряде условий они могли либо добиться крупных успехов, либо даже навязать центру крайне опасный для него кризис.

Прежде всего надо понимать слабое место разинского движения. У него была огромная разрушительная энергия, но почти не было созидательной программы. Разин смог поднять недовольных казаков, беглых крестьян, посадских людей, часть народов Поволжья, то есть тех, кто был обижен усилением крепостничества, налоговым давлением и произволом властей. Но одно дело — поднять бунт против существующего порядка, и совсем другое — предложить понятный и устойчивый новый порядок. У восставших не было ни полноценного аппарата управления, ни ясной государственной программы, ни дисциплинированной армии в том смысле, в каком ею располагало царское правительство.

Если говорить о том, при каких условиях они могли победить, то первым условием была бы более четкая политическая цель. Разинское движение страдало двойственностью: с одной стороны, оно выступало против «изменников-бояр» и местной администрации, с другой — нередко сохраняло иллюзию, будто царь сам по себе добрый, а виноваты только его слуги. Для массового восстания это было удобно как лозунг, но для реальной победы губительно. Победить можно было бы только в случае, если бы восставшие либо открыто создали альтернативную власть, либо сумели выдвинуть фигуру, вокруг которой можно было бы объединить страну как вокруг законного претендента. Иначе говоря, нужен был не просто мятеж, а проект новой власти.

Второе условие — ранний поход не только по Волге, но и на ключевые центры управления. Захват Астрахани, Царицына, Самары, Саратова был серьезным успехом, но этого было недостаточно. Эти города важны, однако они находились на периферии политического ядра государства. Чтобы реально изменить ход событий, восставшим нужно было бы либо быстро идти на Москву, пока центр не оправился, либо парализовать снабжение, связь и военную мобилизацию в центральных районах. Но здесь возникала проблема: чем ближе к сердцу государства, тем сильнее была сеть служилых людей, гарнизонов, лояльных воевод и административных ресурсов.

Третье условие — привлечение на свою сторону значительной части служилого сословия. Вот это, на мой взгляд, было бы решающим. Крестьянско-казацкое восстание само по себе могло быть очень опасным, но без перехода части дворян, стрельцов, гарнизонов и воевод на сторону Разина оно почти обречено. Государство XVII века держалось не только на страхе, но и на служебной иерархии. Если бы Разин сумел расколоть элиту, убедить часть провинциального дворянства, что при нем они не потеряют все, а сохранят статус и землю, тогда восстание получило бы шанс. Но именно этого он сделать не смог. Для верхов он выглядел не реформатором и не претендентом на власть, а лидером опасной социальной стихии.

Четвертое условие — жесткая дисциплина и контроль над насилием. Это очень важный момент, о котором часто забывают. Народные восстания часто губит не только сила правительства, но и собственная репутация. Там, где восставшие переходят к массовым расправам, грабежу и беспорядку, они пугают не только власть, но и всех потенциальных союзников. Многие горожане, служилые люди и умеренно недовольные слои общества в такой ситуации скорее предпочтут жесткую власть хаосу. Если бы разинцы сумели показать, что они несут не анархию, а справедливый и новый порядок, их поддержка могла бы быть шире. Но в реальности образ разинского движения для многих был связан именно с разрушением и страшной вольницей.

Пятое условие — более удачная международная и внутренняя обстановка для Москвы. Победа крупного восстания обычно возможна тогда, когда центральная власть одновременно ослаблена войной, династическим кризисом, голодом или расколом элиты. У Разина был определенный шанс на фоне общего социального напряжения после Соборного уложения 1649 года и усиления крепостной зависимости, но все-таки государство Алексея Михайловича в тот момент оставалось достаточно прочным. Смута начала XVII века уже была позади, династия Романовых укрепилась, административная система работала, армия и служилый аппарат сохраняли управляемость. Если бы восстание произошло в момент тяжелой внешней войны, голода в центре страны и борьбы за престол, его перспективы были бы совсем иными.

Шестое условие — союз с более широким кругом нерусских народов Поволжья и южных окраин при наличии общего командования. Разин действительно опирался на многонациональную среду, и это усиливало движение. Но для победы этого мало. Нужно было, чтобы этот союз был не стихийным, а устойчивым, с общей координацией и понятными обязательствами. Иначе каждый участник борется за свое: казаки — за вольность, крестьяне — против господ, местные народы — против воеводского и налогового давления. Такая коалиция опасна, но недолговечна. Для победы требовалось соединить эти интересы в один политический проект.

Если представить наиболее благоприятный для Разина сценарий, то он выглядел бы так: после первых успехов на Волге восставшие быстро устанавливают в занятых городах порядок, прекращают бесконтрольный грабеж, создают понятные органы управления, распространяют не только призывы к расправе с «изменниками», но и программу нового устройства. Одновременно часть стрельцов и гарнизонов переходит на их сторону, в центральных уездах начинается массовое крестьянское движение, а московское правительство в это время оказывается занято тяжелой войной или внутренним конфликтом. В таком случае Разин мог бы не просто удержать Нижнее и Среднее Поволжье, но и создать альтернативный центр силы. Тогда речь шла бы либо о глубочайшей гражданской войне, либо о вынужденных уступках со стороны власти.

Но даже в этом случае я бы сказал так: наиболее реальной «победой» Разина была не полная победа над государством и взятие Москвы, а успех в виде длительного удержания огромного региона, подрыва центральной власти и навязывания ей компромисса. Например, расширения казачьей автономии, ослабления давления на южные окраины, временного смягчения политики в отношении беглых и зависимых людей. Полное свержение существующего строя выглядело маловероятным, потому что у восстания не было достаточной организационной, социальной и идеологической базы для управления всей страной.

Иными словами, выступление Степана Разина могло закончиться победой восставших только при совпадении сразу нескольких факторов: слабости центральной власти, раскола служилых элит, жесткой дисциплины внутри движения, появления ясной политической программы и быстрого перехода от бунта к строительству альтернативной власти. Без этого разинщина почти неизбежно оставалась тем, чем и стала в истории: очень мощным, очень страшным, но в конечном счете обреченным социальным взрывом.